Во время очередных террористических взрывов в Сталинграде я находился уже на новогодних каникулах — в родной Одессе. Картину воспринимал в основном через теленовости прохоровского РосБизнесКонсалтинга (увы, единственный российский круглосуточный новостной канал у кабельного провайдера моей одесской квартины) и отклики моих родных, близких и хороших знакомых.
В частности, мой отец — не только учёный мирового уровня, но и мудрейший из людей, с кем доводилось общаться — отметил: на фоне этих массовых убийств желанное мною воссоединение Украины с остальной Россией представляется крайне маловероятным. Я с ним согласен: одна из целей устройства таких преступлений — отпугнуть Украину и прочие части России от её ядра — Российской Федерации. Более того, совершенно не сомневаюсь: сразу после воссоединения волна террористических преступлений пойдёт на убыль, ибо провал вражеского наступления принудит противника не только перегруппировать силы, но и переосмыслить стратегию. Но убедить любую власть Украины в необходимости и неизбежности воссоединения трудно даже после блестящих успехов на украинском направлении политики РФ в ноябре–декабре 2013‑го: как известно с незапамятных времён, Украина — результат западной стратегии раскола и взаимопротивопоставления частей России, а потому любое руководство её вынуждено противостоять любым интеграционным шагам пока и постольку, пока и поскольку желает хотя бы формальной самостоятельности. Теперь же, после трёх взрывов в Сталинграде, общественное мнение (даже тех граждан Украины, кто — как мой отец — вполне сознаёт жизненную необходимость воссоединения) изрядно напугано: мало кому охота добровольно идти на войну, бушующую хотя и по соседству, но вроде бы за рубежом.
В частности, мой отец — не только учёный мирового уровня, но и мудрейший из людей, с кем доводилось общаться — отметил: на фоне этих массовых убийств желанное мною воссоединение Украины с остальной Россией представляется крайне маловероятным. Я с ним согласен: одна из целей устройства таких преступлений — отпугнуть Украину и прочие части России от её ядра — Российской Федерации. Более того, совершенно не сомневаюсь: сразу после воссоединения волна террористических преступлений пойдёт на убыль, ибо провал вражеского наступления принудит противника не только перегруппировать силы, но и переосмыслить стратегию. Но убедить любую власть Украины в необходимости и неизбежности воссоединения трудно даже после блестящих успехов на украинском направлении политики РФ в ноябре–декабре 2013‑го: как известно с незапамятных времён, Украина — результат западной стратегии раскола и взаимопротивопоставления частей России, а потому любое руководство её вынуждено противостоять любым интеграционным шагам пока и постольку, пока и поскольку желает хотя бы формальной самостоятельности. Теперь же, после трёх взрывов в Сталинграде, общественное мнение (даже тех граждан Украины, кто — как мой отец — вполне сознаёт жизненную необходимость воссоединения) изрядно напугано: мало кому охота добровольно идти на войну, бушующую хотя и по соседству, но вроде бы за рубежом.
Некое объединение «Форум сексуального воспитания», куда входят представители различных либеральных и государственных организаций, включая NSPCC (см. ниже), «Глобальную организацию по планированию семьи» (читай – «сокращения рождаемости»), Союзы «гомосексуалистов и бисексуалов» и ряд феминистских организаций, на днях опубликовало первый выпуск специального онлайн издания, посвященного вопросам сексуального воспитания детей, в частности, вопросу о том, как «наиболее корректно преподнести детям порнографию».
«Я работаю акушеркой. На роды выезжаю по контракту в несколько роддомов Москвы. До этого в качестве сопровождения была и в других роддомах, поэтому имею реальное представление о том, как сейчас происходят роды в Москве. То, что делают с новорожденным сразу после рождения иначе как пыткой назвать затрудняюсь.